О духе, душе и теле. Архиепископ Саратовский Пимен

Архиепископ Саратовский и Вольский Пимен (Хмелевской)

Сущность разногласий в учении епископов Феофана и Игнатия о духе, душе и теле

Часть 2

В “Слове о смерти” епископ Игнатий на основании слов Евангелия “Бога никтоже виде нигдеже” (Ин. 1, 18) заключает, что только Бог, как Существо бесконечное, не подчиняется никакой форме, не может иметь никакого вида [1]. Вполне соглашаясь с отсутствием какого бы то ни было вида или формы в Боге, совершенно не обязательно вслед за епископом Игнатием считать, что поэтому все, что вне Бога, должно иметь вид и форму. Здесь — логическая ошибка умозаключений, совпадающих в каких – то одних частях своего объема, но не совпадающих в других частях. А следовательно, Церковь может мыслить существование помимо Бога и других существ, невидимых, бесформенных и нематериальных, ибо нематериальность и невидимость не обязательно должны быть исключительными свойствами одного Божества.

Рассмотрим, что говорит преосвященный епископ Феофан по поводу свидетельств Слова Божия о естестве души и духов. Прежде всего он, полемизируя с “новым” учением, подчеркивает, что оно, приводя некоторые угодные ему тексты Священного Писания, совершенно обходит молчанием те места, которые обычно приводятся сторонниками нематериальности душ и ангелов. Эти места епископ Феофан называет “sedes doctrinae” [2].

Первым таким местом, говорит епископ Феофан, является образ создания человека по образу Божию: “Образ сей не в теле, а в душе, ибо Бог не телесен. В душе же в чем именно образ Божий? Или в естестве души, или в ее стремлениях, или в том и другом. Но на чем не остановись из сего, должно душу признать духовною. Если образ Божий в естестве души, то она духовна, потому что Бог есть дух. Если образ Божий в высших духовных стремлениях, то, как духовные явления и действия не могут происходить от телесного существа, а должны происходить от существа духовного, душу опять должно признать духовною, чтобы можно было производить из нее духовные действия…” [3]. Епископ Феофан добавляет, что эта мысль была всеобщею и в роде человеческом, выражением чего являются слова Екклезиаста: “Возвратится персть в землю, якоже бе, и дух возвратится к Богу, Иже и даде его” (Еккл. 12, 7). Приводя слова из Нового Завета, епископ Феофан невещественность души видит в заповеди Господа не бояться “убивающих тело, души же не могущих убить” (Мф. 10, 28) и в наставлении Иисуса Христа поклоняться Духу – Богу “духом и истиною” (Ин. 4, 24). Замечательно нижеследующее рассуждение епископа Феофана.

“На последнее место мало обращают внимания, между тем оно очень решительно в занимающем нас споре. Чтобы кланяться Богу духом, надобно быть духом. Если даже под духом разуметь здесь только одно духовное обращение к Богу, т.е. указание не на естество души, а на духовные действия от нее исходящие, подобно истине; то и в этом случае заключение будет одно и то же, что душа должна быть духом, ибо духовные действия, так обязательно Господом возлагаемые на душу, не могут исходить из тела, как ни будь оно тонко. Толковать это слово другим каким образом не позволяет сочетание, в каком оно стоит здесь. Оно приложено здесь и к Богу и к душе. Если в отношении к Богу оно означает дух чистый, невещественный и бестелесный, то по какому же праву, в отношении к душе, давать ему другое значение?” [4]…

Приведенное рассуждение епископа Феофана, проникнутое духом святоотеческого понимания и толкования Слова Божия, гораздо яснее и проще разъясняет его мысль о бесплотности духа, чем также приведенные выше доказательства епископа Игнатия в пользу его мнения о вещественности души.

Нужно заметить, что епископ Игнатий (Брянчанинов) неоднократно говорит, что сам термин “дух, душа” и в Священном Писании, и в святоотеческих творениях употребляется будто бы чаще в смысле “ветер, дыхание, пар, воздух, газ” [5]. По справедливому замечанию епископа Феофана, такое объяснение неудачно. Если слова дух или душа и употребляются в таком или подобном ему значении (иногда — в переносном), то такие значения побочные, не собственные. Прямое же значение этих слов в Священном Писании — это “дух, существо разумное, невещественное и бестелесное” [6]. Самым сильным примером этого епископ Феофан считает слова из книги Бытия: “И вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою” (Быт. 2, 7). Епископ Феофан приводит и соответствующее разъяснение данного текста по толкованию Святителя Григория Богослова: “Вот с какой минуты стала известна душа”. Святитель Григорий Богослов говорит, что “душа есть дыхание жизни” (т. 4, стр. 240) и что “вложенная Богом жизнь в человека известна под именем души” (там же, стр. 158). Вот истинное христианское производство слова душа и за нею дух!” [7]…

Действительно, если глубоко вникнуть в текст и смысл всех тех мест Священного Писания, в которых говорится о природе души, то гораздо легче принять концепцию епископа Феофана о совершенной нематериальности души, чем обратное богословствование епископа Игнатия о ее “тонкой” материальности. Достаточно вспомнить и такие свидетельства, в которых говорится о бессмертии души. Все материальное имеет конец, предел своего бытия. Если же Слово Божие учит о бессмертии души — значит, эта сущность ни в какой степени, ни в какой своей части не является вещественной. Как бы тонка ни была материя, как бы она ни была “утончена”, “легка” и т.п., она всегда останется материей, а следовательно не может быть и речи о ее бессмертии. И это соображение также говорит скорее в пользу учения епископа Феофана, чем епископа Игнатия (Брянчанинова).

Учение епископа Игнатия не лишено в иных местах и сильных натяжек, когда он преподносит смысл мест из Священного Писания в более широком значении, чем то есть на самом деле. Например, в “Слове о смерти” автор говорит: “Священное Писание и Святые Отцы постоянно называют их (сотворенных духов) бесплотными и невещественными; но так называют их только относительно: относительно к грубым телам человеческим и к грубому миру вещественному…” [8]. В данном случае епископ Игнатий как бы признает, что Библия всюду, постоянно говорит о невещественности духов, однако, верный своей своеобразной концепции, он пытается убедить своих читателей в том, что все такие места из Слова Божия говорят как раз противное тому, что воспринимается разумом читающего священные строки. Такое утверждение по меньшей мере бездоказательно. По мнению же критика свящ. П. Матвеевского, оно и опасно, потому что приводит к произвольному толкованию смысла Священного Писания, что напоминает примеры древних еретиков, старавшихся в своих заблуждениях базироваться на Священном Писании при помощи своеобразных приемов толкования. Совершенно справедливо свящ. П. Матвееский говорит: “Допустив такой произвол в толковании Священного Писания, мы могли бы уклониться от какого угодно доказательства, взятого из Библии… и подтверждать какие угодно мысли положениями Слова Божия, по – своему протолкованными…” [9].

Действительно, если приведем несколько текстов Священного Писания, где говорится о душе – духе в противопоставление телу – плоти, то увидим, что Слово Божие не допускало никакой “относительности”, но прямо учило, что духовный мир является как бы полной противоположностью материи, веществу, плоти, а следовательно не содержало никакого намека на необходимость понимать все такие места “относительно”. Вот что говорят Новозаветные писания: “…Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить…” (Мф. 10, 28)… “…Дух бодр, плоть же немощна…” (Мр. 14, 38) “…Ибо дух плоти и костей не имеет…” (Лк. 24, 39)… “Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух…” (Ин. 3, 6)… “Дух животворит, плоть не пользует нимало…” (Ин. 6, 63)… “Не оставлена душа Его во аде, и плоть Его не видела тления…” (Деян. 2, 31)… “Ибо как тело без духа мертво…” (Иак. 2, 26)… “Чтобы они, подвергшись суду по человеку плотию, жили по Богу духом…” (I Петр. 4, 6)… “Тело мертво для греха, но дух жив для праведности…” (Рим. 8, 10)… “Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир…” (Рим. 8, 6)… “А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом…” (1 Кор. 5, 3). “…Незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом…” (1 Кор. 7, 34)… “Плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления…” (1 Кор. 15, 50)… “Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти…” (Гал. 5, 16–17)… “Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную…” (Гал. 6, 8)… “Наша брань не против крови и плоти, но против… духов…” (Еф. 6, 12)… и т.д.

Итак смысл всех мест Священного Писания, в которых говорится о душе – духе, таков, что в понятии сотворенного духа никак не может мыслиться никакая степень вещественности, никакая причастность к материи, а следовательно необходимо признать, что, с точки зрения Слова Божия, в споре двух святителей, истина находилась на стороне преосвященного епископа Феофана.

Эта истина была запечатлена и общецерковным сознанием. Седьмой Вселенский Собор на своем четвертом заседании, на основании свидетельств Слова Божия и богомудрых рассуждений Святых Отцов, провозгласил невещественность ангелов, а следовательно и души, указав, что они “чужды всякой телесной оболочки” [10]. В “Православном Исповедании Кафолической и Апостольской Церкви Восточной” говорится: “Напоследок Бог сотворил человека, который составлен из невещественной и разумной души и вещественного тела, дабы… видно было, что Он же есть Творец и обоих миров, и невещественного и вещественного…” [11]. “…Тело человеческое происходит от семени Адамова, а душа дается от Бога, как говорит Писание: “Господь, прострый небо, и основаяй землю, и созидаяй дух человека в нем…” (Зах. 12, 1) [12].

Оба преосвященных автора в доказательство своих взглядов обильно приводят и многочисленные выписки из творений святых Отцов. Один — в пользу вещественности души, духа, ангелов; другой — в пользу их невещественности, нематериальности. Цитаций этих очень много. Остановимся сначала на тех местах, которые являются наиболее “острыми”, краеугольными камнями обоих взглядов.

Епископ Игнатий в “Слове о смерти” приводит следующие слова святого Макария Великого: “Как ангелы имеют образ и зрак (вид), и как внешний человек имеет образ, так и внутренний имеет образ, подобный ангелу, и зрак, подобный внешнему человеку…” [13]. Приводится в некотором перифразе и иное место: “Всякая тварь — и ангел, и душа, и демон по собственной природе своей есть тело; потому что, хотя и утончены они, однако ж в существе своем, по отличительным своим чертам и по образу, соответственно утонченности своего естества, суть тела тонкие, тогда как это наше тело в существе своем дебело. Так и душа, будучи утонченною, облеклась оком, которым смотрит, и ухом, которым слышит, а подобно сему языком, которым говорит, и рукою; и одним словом, всем телом и членами его облекшись, душа срастворяется с телом, вследствие чего и совершаются все жизненные отправления…” [14].

Несколько перефразируя эти места, епископ Игнатий пишет в том же “Слове о смерти”: “Грубое человеческое тело служит одеждою для тонкого тела – души. На глаза, уши, руки, ноги, принадлежащие душе, надеты подобные члены тела…” И затем епископ Игнатий приводит свою собственную мысль: “Когда душа разлучается с телом посредством смерти, она совлекается его как бы одежды…” [15].

Епископ Игнатий ссылается также на следующие слова Святителя Иоанна Дамаскина: “Ангел есть существо бестелесное… Бестелесным же и невещественным называется ангел по сравнению с нами. Ибо все, в сравнении с Богом, единым несравнимым, оказывается грубым и вещественным. Одно только Божество в строгом смысле невещественно и бестелесно…” [16].

Епископ Игнатий прибавляет при этом: “По естеству,— говорит тот же Святой,— бестелесен только Бог; ангелы же, демоны и души бестелесны по благодати и в сравнении с грубым веществом”. (Там же, глава 12; О человеке…) [17].

Разбор свидетельств святоотеческих писаний удобнее будет начать с Святителя Иоанна Дамаскина, а затем уже разбирать учение преподобного Макария Великого и потом — остальных святых Отцов Церкви. И епископ Феофан в своем полемическом труде “Душа и ангел не тело, а дух” пишет таким образом: “Из всех отеческих свидетельств, которыми хочет оградиться, новое учение только свидетельство святителя Иоанна Дамаскина и Макария Великого и может оно хоть как – нибудь тянуть на свою руку. Свидетельства других святых Отцов, приводимые им, говорят совсем не то, чего хочет оно…” [18].

Учение святителя Иоанна Дамаскина о душах и ангелах (в интересующем нас объеме) находится преимущественно в главах III и XII второй его книги и в XII главе первой книги Точного изложения православной веры. В начале III главы второй книги святитель Иоанн Дамаскин говорит: “Сам Он — Создатель и Творец ангелов, приведший их в бытие из не сущего, по образу Своему сотворивший их, естество бестелесное, как бы дух некий и огнь невещественный, как говорит божественный Давид: “Творяй ангелы Своя духи и слуги Своя огнь палящ…” “Итак, ангел есть сущность мысленная, всегда движущаяся, обладающая свободною волею (самовластная), бестелесная, служащая Богу, по благодати получившая в свою природу бессмертие, каковой сущности вид и предел знает только один Творец. Бестелесною же и невещественною она называется по сравнению с нами; ибо все, сопоставляемое с Богом, единым несравненным, оказывается и грубым и вещественным, потому что одно только Божество действительно невещественно и бестелесно “…Ангелы — светы вторые, мысленные (мыслимые, постигаемые только умом), имеющие просвещение от первого и безначального Света; не нуждающиеся в языке и слухе, но без произносимого (языком) слова передающие друг другу свои мысли и желания…”. “Как умы, они пребывают в мысленных местах, не будучи описуемы подобно телам, ибо по естеству своему, они не имеют вида (образа) подобно телам, не имеют и трех измерений, но мысленно бывают присущи и действуют там, где им повелено, и не могут в одно и то же время быть и действовать и здесь и там…” (До сих пор из главы III второй книги)… “…Итак, душа есть сущность живая, простая и бестелесная, по своей природе невидимая для телесных глаз, бессмертная, одаренная и разумом, и умом, не имеющая формы, пользующаяся снабженным органами телом…”. “Бестелесное же и невидимое и бесформенное понимаем двояким образом. Одно — бестелесно по сущности, а другое — по благодати; и одно — по природе, другое — по сравнению с грубостью вещества. В отношении к Богу — по природе, в отношении же к ангелам, демонам и душам — по благодати и сообразно с грубостью материи…” (До сих пор из главы XII второй книги). “…Есть же и мысленное место, где (мысленно) созерцается и где находится мысленная и бестелесная природа, где она присуща и действует и не телесным образом объемлется, но мысленно. Ибо она не имеет (внешнего) вида, чтобы быть объятою телесно…” (До сих пор из XIII главы первой книги) [19].

Имея перед глазами контекст тех мыслей святителя Иоанна Дамаскина, на основании которых епископ Игнатий развивал свое своеобразное учение, можно видеть, что святой Отец совершенно не предполагал сказать и действительно не говорил того, что “прочел” епископ Игнатий. На основании предложенных мест из “Точного изложения веры” можно понять следующую мысль святителя Иоанна Дамаскина:

Всемогущий Бог, обладающий невещественной природой, создал по Своему образу, то есть невещественными, и сотворенных Им духов. Самую сущность духа нельзя ни видеть, ни чувствовать. Ее можно только мыслить. Как же мыслить? Как некий дух, как невещественный огонь, как сущность приснодвижущуюся, причем двигающуюся по своей свободной воле, но с целью служения Творцу. По благодати Божией дух становится бессмертным. Дух не нуждается ни в слухе, ни в языке, он не имеет трех измерений, пребывает в особом “мыслимом” месте, не имеет никакого вида, никакой формы, никакого предела. Правда, если сравнить сотворенный дух с Духом Божиим, то между ними является неизмеримая пропасть: даже самый совершенный из сотворенных духов весьма далек от совершенств Духа Божия, а поэтому о сотворенном духе можно говорить почти как о недуховном, почти как о вещественной сущности. И все – таки дух, по благодати Божией, бесплотен и невещественен. Как это понять? Вид и предел этой сущности знает лишь один Творец, Который один лишь подлинно бестелесен и невещественен. Человеку такое знание не дано. Разновидность духа — душа человеческая — в земных условиях пользуется вещественным телом, снабженным специальными органами восприятия.

Примечания:

  1. Там же. – С.595.
  2. Еп. Феофан. Душа и ангел — не тело, а дух. – М., 1913. – С.120.
  3. Там же. – С.121.
  4. Там же. – С.122.
  5. Слово о смерти // Соч. еп. Игнатия (Брянчанинова). – СПб., 1865. – Т.II. – С.593.
  6. Еп. Феофан. Душа и ангел — не тело, а дух. – М., 1913. – С.127.
  7. Там же. – С.129.
  8. Слово о смерти // Соч. еп. Игнатия (Брянчанинова). – СПб., 1865. – Т.II. – С.595.
  9. Матвеевский П. Поучения Игнатия, епископа бывшего Кавказского и Черноморского // Странник. – 1863. – Сент. – С.30.
  10. Деяния Вселенских Соборов. – Казань, 1873. – Т.VII. – С.347.
  11. Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной. – СПб., 1842. – С.15. – Вопрос 18.
  12. Там же. – С.26. – Вопрос 28.
  13. Беседы и слова преп. Макария Великого: Беседа 7. – Тр.-Сергиева Лавра, 1904. – С.67.
  14. Там же. Беседа 4. – С.28.
  15. Сочинения еп. Игнатия (Брянчанинова). – СПб., 1865. – Т.II. – С.591.
  16. Св. И. Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн.2. Гл.3.
  17. Сочинения еп. Игнатия (Брянчанинова). – СПб., 1865. – Т.II. – С.594.
  18.  Еп. Феофан. Душа и ангел — не тело, а дух. – М., 1913. – С.21.
  19. Перевод архимандрита Пимена из Патрологии Миня. Patrologiae cursus complectus. Series graeca. Accurante J.-P. Migne. Tomus XCIV. 1860. S. Joannes Damascenus.

[Назад] [Далее]

Источник: Православие и современность. Электронная библиотека

Часть 1 | Часть 3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *