Слово о чувственном и о духовном видении духов. Свт. Игнатий Брянчанинов

Святитель Игнатий Брянчанинов

Слово о чувственном и о духовном видении духов

Оглавление

2. О духовном видении духов

Гораздо менее стеснительна для человека ограниченность его чувственнаго видения, слепота по отношению к первобытному зрению, произведенная падением, нежели произведенная этим же падением слепота духа (о слепоте духа много говорит святый Тихон Воронежский в келейных письмах своих, томы 14 и 15). Какая это слепота духа? что за слепота духа? спросят в особенности мудрецы мира, и, не ожидая ответа, немедленно назовут пустословием и нелепостью возвещение о слепоте человеческаго духа, о смертности его. Такова эта слепота! ее безошибочно можно назвать и смертью. Еда и мы слепы есмы? (Иоан. 9,41) – говорили слепые и надменные фарисеи Господу. Неощущение слепоты не есть признак зрения. Падшие человеки, не хотевшие сознать слепоты своей, остались слепыми, а слепорожденные, сознавшие слепоту свою, прозрели о Господе Иисусе Христе (Иоан. 9; 39,41). Постараемся при свете Святаго Духа усмотреть слепоту нашего духа.

Слепотою поражены наши ум и сердце. По причине этой слепоты ум не может различать истинных помыслов от ложных, а сердце не может различать ощущений духовных от ощущений душевных и греховных, особливо когда последния не очень грубы. По причине слепоты духа вся деятельность наша делается ложною, как и Господь назвал книжников (ученых) и фарисеев безумными и слепыми (Матф. 23), вождями слепыми, невходящими в царство небесное и непопущающими человеков входить в него.

При истинном духовном подвиге благодать Божия, насажденная в нас святым Крещением, начинает исцелять нас мало по малу от слепоты духа посредством умиления. В противоположность состоянию слепоты мы начинаем входить в состояние видения. Как в состоянии видения зритель – ум, то и видение названо святыми Отцами видением умным, то есть, умственным. Как состояние видения доставляется Святым Духом, то и видение названо духовным, будучи плодом Святаго Духа. Этим оно различается от созерцания. Созерцание свойственно всем человекам; каждый человек занимается созерцанием, когда захочет. Видение свойственно одним очищающим себя посредством покаяния; является оно не произволу человека, но от прикосновения к духу нашему Духа Божия, следовательно по всесвятой воле Всесвятаго Духа. Учение о духовных или умных видениях изложено с особенною ясностию и подробностию священномучеником Петром, митрополитом Дамаска. (Добротолюбие, часть 3).

Умиление есть первое духовное ощущение, доставляемое сердцу осенившей его Божествененою благодатию. Оно состоит из вкушения Богоугодной печали, раствореннаго благодатным утешением, и отверзает пред умом доселе невиданное им зрелище. От духовнаго ощущения является духовное видение, как Священное Писание говорит: вкусите и видите (Псалом 33,9). От видения усугубляется ощущение. “От делания с понуждением рождается безмерная теплота, возгарающаяся в сердце от теплых помышлений новоприходящих уму. Такое делание и хранение утончавают ум теплотою своею и доставляют ему способность видеть. От сего рождаются теплыя помышления, как мы сказали, во глубине души, что называется Видением. Эти видения рождают (родившую его) теплоту. От этой теплоты, возрастающей от благодати Видения, рождается изобильное течение слез” (Святый Исаак Сирский, начало 59 слова). Доколе действует ощущение, дотоле действует и видение. С прекращением ощущения прекращается видение. Неведомо оно приходит, неведомо отходит, не завися от нашего произвола, завися от устроения. Врата в духовное видение – смирение (изречение преподобнаго Иоанна Колова, Алфавитный Патерик). Постоянное пребывание умиления сопровождено с постоянным видением. Видение есть чтение и приятие духом Новаго Завета. С прекращением умиления прекращается общение с Новым Заветом, является общение с Ветхим; вместо преобладания в душе смирения, непротивящагося злу (Матф. 5, 39), является правосудие, усиливающееся исторгнуть око за око, зуб за зуб (Матф. 5,38). По этой причине преподобный Сисой Великий со стенанием говоривал: “Читаю Новый Завет, а возвращаюсь в Ветхий” (Алфавитный Патерик). Желающему постоянно пребывать в умилении и духовном видении, должно заботиться о постоянном пребывании в смирении, изгоняя из себя самооправдание и осуждение ближних, вводя смирение самоукорением и сознанием своей греховности пред Богм и человеками.

Первое духовное видение есть видение своих согрешений, доселе прикрывавшихся забвением и неведением. Увидев их при посредстве умиления, подвижник немедленно получает опытное познание о предшествовавшей слепоте духа своего, при которой существующее и существовавшее представлялось вовсе несуществовавшим и несуществующим. Это существующее при отступлении умиления опять скрывается в небытие, и снова представляется несуществующим. При появлении умиления оно опять является. Подвижник опытно переходит от сознания грехов своих к познанию своей греховности, которой заражено естество его, к познанию страстей или разнообразных недугов естества. От видения своего падения он переходит к видению падения, которым объято все естество человеческое. Затем открывается ему постепенно мир падших духов; он изучает их в своих страстях, в борьбе с ними, в приносимых духами помыслах, мечтаниях и ощущениях. Отъемлется от него обольстительное и обманчивое воззрение на земную жизнь, доселе представлявшуюся ему безконечною: он начинает видеть грань ея – смерть; он начинает восхищаться, то есть, переноситься духом, ощущением к самому часу смерти, к часу нелицеприятнаго суда Божия. Из своего падения он усматривает необходимость Искупителя, а прилагая заповедания Господа к своим недугам и усматривая целительное и животворное действие этих заповедей на недуги и на страждущую душу, стяжавает живую веру в Евангелие, как бы в зеркале, еще яснее видит и падшее естество свое, и падение человечества, и лукавых духов. Ограничиваясь исчислением этих видений, как существенно нужных и скоро соделывающихся доступными для тщаливаго инока; исчисление заключим словами преподобнаго Максима Исповедника: “невозможно уму (т.е. духу) достигнуть безстрастия от одного делания (т.е. от одних телесных подвигов), если не приемлют его многия и различныя видения” (иноков Каллиста и Игнатия о безмолвии и молитве, глава 68, Добротолюбие, часть 2). Слово “приемлют” показывает, что эти видения не суть, как созерцания, произвольныя состояния или сочинения ума; можно слово “приемлют” перевести словом “посетят”.

Весьма естественно духу нашему стяжание безстрастия, когда ощущения падшаго естества заменяется ощущениями духовными, последующими и сопутствующими умилению, а разум естества падшаго заменится духовным разумом, образующимся из понятий, доставляемых духовными видениями. Чтоб отвлечь на от жительства по евангельским заповедям, от Христо-подражательнаго смирения, от умиления, от духовнаго видения, от освобождения из рабства страстей или от безстрастия, от Воскресения душею, чтоб удержать в слепоте, в смерти, в плену у себя, падшие духи ведут с подвижниками ожесточенную брань. В этой брани истощают всю свойственную им злобу, все свойственное им лукавство. Лукавство и злоба названы здесь свойственными падшим духам не потому, чтоб они даны им были при сотворении – нет! падшие духи были сотворены добрыми, чуждыми зла, как мы это уже знаем из учения Антония Великаго – потому что они произвольным падением своим усвоили себе зло, соделались чуждыми добра. Повторяем сказанное выше: падение человеков состоит в смешении добра со злом; падение демонов – в полном отвержении добра, в полном усвоении зла (Лествицы, слово 4, глава 35; этого же мнения и все святые Отцы). Ко всем заповедям твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех (Псалом 118, 128), говорит Святый Дух о руководстве Своем человека ко спасению: так, в противоположность этому, дух злобы противодействует всякой заповеди Новаго Завета, ненавидит всякий образ богоугоднаго жительства. Но в этом-то противодействовании евангельским заповедям, в содействии всем греховным наклонностям, изучаются подвижником благочестия падшие духи, усматриваются им, познаются при познании духов, приобретенном этим средством; чувственное видение духов, если оно допустится, только пополняет познание. Точно таким образом получается познание о человеке: существенное познание человека приобретается изучением его образа мыслей и чувствований, его образа действий; чем такое изучение будет подробнее, тем познание делается определенее. Знакомством лицем к лицу пополняется это познание; одно личное же знакомство не имеет почти никакого значения в отношении к существенному знанию человека.

Падшие духи действуют на нас различными помыслами, различными мечтаниями, различными прикосновениями. В этих действиях своих они усматриваются и изучаются. О всех этих действиях упоминает Священное Писание. Святое Евангелие изображает диавола сперва вложившим в сердце Иуды Искариотаскаго мысль о предании Богочеловека (Иоан. 13,2), потом взошедшим в Иуду (Иоан. 13,27). Из Евангелия явствует, что Иуда имел наклонность к сребролюбию (Иоан. 12,6) и, вопреки заповедям Господа, начал удовлетворять влечениям этой страсти, прикрываясь благовидным, но в сущности лукавым попечением о нищих. На основании этой страсти диавол начал внушать ему мысль о предательстве; когда Иуда усвоил диавольскую мысль себе, и решился привести ее в исполнение, тогда диавол вполне возобладал им. “Смотри, – говорит блаженный Феофилакт, – взошел в него сатана, то есть взошел в самое сердце, объял душу. Прежде он стужал ему извне страстью сребролюбия: ныне окончательно овладел им”. Страшно согласиться с помыслом диавольским: за такое согласие Бог отступает от человека, и человек погибает. Это случилось с Ананией и Сапфирою, упоминаемых в Апостольских деяниях, которые, по принятому ими внушению диавола, согласились солгать пред Духом Святым, и немедленно по преступлении поражены были смертью. Анание, – сказал святый Апостол Петр, – почто исполни сатана сердце твое солгати Духу Святому, и утаити от цены села? (Деяния 5,3). Что мечтаниями искушает диавол человека, это видно из искушения диаволом Богочеловека: диавол показал Господу все земные царства и славу их в час времени (Луки 4,5), то есть, в мечтании. Ум наш имеет способность мышления и способность воображения; посредством первой он усвоивает понятия о предметах, посредством второй усвоивает себе образы предметов. Диавол, основываясь на первой способности, старается сообщить нам греховные помыслы, а основываясь на второй способности, старается запечатлеть соблазнительными изображениями. “Как малое и незлобливое дитя, – говорит святой Исихий, – видя какого-либо фокусника, веселится и последует фокуснику по незлобию: так и душа наша, простая и добрая, будучи такою создана Всеблагим Владыкою, увеселяется мечтательными прилогами диавола, – прельщаемая, прилепляется ко злу, как бы к добру, и перемешивает (соединяет) свои помыслы с мечтанием бесовскаго прилога” (Слово о трезвении, глава 43, Добротолюбие, часть 2). Мечтание бесовское действует на душу очень вредно, возбуждая в ней особенное сочувствие к греху. Являясь часто, оно может произвести неизгладимое, пагубнейшее впечатление. О том, как действует диавол на человека чрез прикосновения, читаем в книге Иова (Иов., глава 1 и 2) и в евангельской повести о женщине, которую связал сатана особенным странным недугом (Лук. 13; 10,16). От прикосновений бесовских возбуждаются плотские страсти и пораждаются болезни, на которыя не действуют обычныя человеческия врачевания. – Все эти образы бесовских устремлений на человека можно изучить, читая жизнеописания Святых и Отеческия сочинения, преимущественно составленныя для назидания иноков. Но изучение из чтения очень недостаточно: для удовлетворительнаго познания необходимо изучение опытом. Когда же Божественною благодатию начнет очищаться дух человеческий, тогда он постепенно переходит от познания духов к духовному видению их. Это видение совершается умом и сердцем, даруется Духом Святым. Оно естественно уму и сердцу обновленным: так чувственное зрение естественно чувственному оку, которое видит не по причине научения, но по естественному свойству, а не видит только по случаю болезни, препятствующей естественному действию или прекращению его.

Духовное видение духов совершается умом и сердцем. Обличает духов лукавых сердце; ум недостаточен для сего: ему не различить одними собственными силами образов истины от образов лжи, прикрытых образами истины. Духовное рассуждение основано на духовном ощущении, как и святый Исаак Сирский сказал: “Духовный разум есть ощущение живота вечнаго” (Слово 38), или как засвидетельствовали два ученика о своем ощущении и о значении этого ощущения при беседе с Господом, котораго они не узнали ни чувственными очами, ни по соображению умственному: не сердце ли наше горя бе в наю, егда глаголаше (Господь) нама на пути, и егда сказоваше нама писания (Лук. 24,32). Это-то сердце, свидетельствовавшее с верностию о Господе, свидетельствует с верностию и о духах, и искушает их, аще от Бога суть (1 Иоан 4,1), или из царства тьмы и неприязни. Способно к такому свидетельству сердце, очищенное покаянием, обновленное Святым Духом; но сердце, находящееся в плену у страстей и демонов, способно только к показаниям лживым и ошибочным. По этой причине преподобный Варсонофий Великий сказал иноку, вопросившему его о том, как различать помыслы, приходящие от Бога, от естества и от демонов: “То, о чем ты спрашиваешь, относится к людям, достигшим великой меры (духовнаго возраста). Если внутреннее око не будет очищено многими врачеваниями, то оно не может избавиться от терний и волчцов, и собрать гроздь винограда, укрепляющаго и веселящаго сердце. Если человек не достигает сей меры, то не может различать (этих помыслов), но будет поруган демонами и впадет в обольщение, поверив им: потому что они изменяют вещи как хотят, особливо для тех, которые не знают козней их” (ответ на вопрос 59). Далее в этом послании Великий Отец говорит: “Помыслы, происходящие от демонов, прежде всего бывают исполнены смущения и печали, и влекут вслед себя скрыто и тонко: ибо враги одеваются в одежды овчия, то есть, внушают мысли повидимому правыя, внутренно же суть волцы хищницы (Матф. 7,15), то есть восхищают и прельщают сердца незлобивых (Рим. 16,18) тем, что кажется хорошо, а в самом деле зловредно. – Свет, происходящий от бесов, обращается впоследствии в тьму. Что ни услышишь, или помыслишь, или увидишь, и при этом хотя на волос смутится твое сердце, – все это – от бесов”. В другом послании Великий сказал: “Знай, брат, что всякий помысл, которому не предшествует тишина смирения, не от Бога происходит, но явно от левой стороны. Господь наш проходит с тихостию; все же вражеское бывает со смущением и мятежем. Хотя (бесы) и показываются облеченными во одежду овчую, но будучи внутренно волками хищными, обнаруживаются посредством наводимаго ими смущения, ибо сказано: от плод их познаете их (Матф. 7,15-16). Да вразумит Господь всех нас, чтоб не увлечься (мнимою) их правдою” (ответ на вопрос 21).

Заключим наше Слово духовномудрым наставлением преподобнаго Макария Великаго: “Любителю добродетели, должно очень заботиться о стяжании рассуждения, чтоб он мог вполне различать добро от зла, чтоб мог изследовать и познавать разнообразныя демонския козни, которыми диавол имеет обычай развращать под видом добрых представлений уму. Полезно быть всегда осторожным для избежания опасных последствий. По легкомыслию не поддавайся скоро внушениям духов, хотя бы были и Ангелы Небесные, но пребывай непоколебимым, подвергая все самому тщательному изследованию, и тогда, что усмотришь истинно добрым, прими, а что окажется злым, то отвергни. Не неявны действия благодати Божией, которых грех, хотя бы и принял на себя вид добра, никак не может подать. Хотя, по Апостолу, сатана и преобразуется во Ангела Светлаго (2 Кор. 11,14), чтоб обольстить человека, но еслиб и представлял светлые видения, то благаго действия, как сказано, отнюдь подать не может, что и служит ясным его признаком. Он не может преподать ни любви к Богу и ближнему, ни кротости, ни смирения, ни радости, ни мира, ни обуздания помыслов, ни ненависти к миру, ни спокойствия духовнаго, ни вожделения небесных даров, ниже может укрощать страсти и похоти, что – явное действие благодати, ибо сказано: плод духовный есть любы, радость, мир и проч. (Гал. 5,22). Напротив того, он удобно может сообщить человеку гордость и высокоумие, как очень способный к этому. Итак, ты можешь узнать возсиявший в душе твоей умный свет по действию его, от Бога ли он, или от сатаны. Впрочем и самой душе, если она имеет здравое рассуждение и может различать добро от зла, немедленно делается явным то и другое по разумному чувству (духовному ощущению). Как уксус и вино по внешнему их виду одинаковы, но по вкусу язык немедленно познает различие между ними, являя что – уксус, и что – вино: так и душа собственно своею силою, своим духовным чувством действительно может различить дарования Благаго Духа от мечтаний лукаваго” (слово 4, гл.13). Сердце, осененное Божественною благодатию, воскресает в духовную жизнь, стяжавает духовное ощущение, неизвестное ему в состоянии падения, в котором словесныя ощущения человеческаго сердца умерщвлены смешением с ощущениями скотоподобными. Духовное ощущение или чувство со всею справедливостию называется разумным: потому что податель его – Святый Дух, Свет и Живот, и Живый Источник Умный, Дух Премудрости, Дух Разума, Бог и Боготворяй (третья стихира самогласна на вечерни в Пятидесятницу). Вкусите и видите (Пс. 33,9), повторяем уже приведенное нами изречение Священнаго Писания. Духовное видение, от котораго духовное рассуждение, является от духовнаго ощущения (О духовном ощущении, смотри беседу 8, преподобнаго Макария Великаго и 1 Слово преподобнаго Симеона Новаго Богослова). Совершенных, – говорит Апостол, – есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением в разсуждении добра же и зла (Евреям 5,14). Итак духовное разсуждение есть достояние совершенных христиан; участвуют в этом благе значительно преуспевшие в благочестивом подвиге; чуждо оно новоначальных и неопытных, хотя бы они были по телесному возрасту и старцы.

Что-ж делать новоначальным? – Вступая в иночество, они вместе с этим вступают в борьбу с духами; какими правилами они должны руководствоваться, чтоб не сделаться жертвою своего незнания, жертвою злобы и лукавства духов? – Святые отцы православной Церкви отвечают на этот вопрос так: “Истиннаго рассуждения достигаем не иначе, как посредством истиннаго смирения, состоящаго в том, чтобы мы открывали Отцам не только то, что делаем, но и то, что помышляем, – чтоб мы ни в чем не верили своему помыслу, но во всем последовали словам старцев и признавали добром то, что они одобрят. Это делание не только удерживает инока в истинном рассуждении и на правом пути, но и предохраняет его от всех сетей диавольских. Невозможно управляющему свою жизнь по суду и совету преуспевших пасть от обольщения бесовскаго, ибо прежде нежели кто сподобится дара рассуждения, само то, что он являет и открывает отцам свои помыслы, увядает их и отнимает у них силу. Как змей, извлеченный из темной норы на свет, старается убежать и скрыться: так и лукавые помыслы, будучи обнаружены искреннею исповедию и объявлением их, стараются убежать от человека” (Преподобнаго Кассиана Римлянина, Слово о разсуждении, Добротолюбие, часть 4). Откровение помыслов и руководство советом преуспевших отцев и братий было общим деланием древняго монашества. Оно – предание Апостолов: исповедайте друг другу, – говорит апостол Иаков, – согрешения, и молитесь друг за друга яко да исцелеете (Иакова 5,16); а Апостол Павел поведает о себе, что он самым тщательным образом занимался назиданием каждаго христианина, старался каждаго возвести в христианское совершенство, что так действовала в нем благодать Святаго Духа (Колосянам 1; 28-29). Подобно сему поступали и святые наставники древняго монашества: будучи сосудами Святаго Духа, они скоро возводили учеников своих к совершенству, соделывая их храмами Божиими. В этом со всею удовлетворительностию можно удостовериться из оставшихся нам их писаний. Не седины, не количество лет, не земная ученость, но причастие Святому Духу возводили на степень наставника и привлекало слышателей слова к говорящему Слово Божие, а не свое, человеческое слово. “Хорошо, – говорит преподобный Кассиан в вышеприведенном слове, – не утаивать своих помыслов от отцов, как я уже сказал; однако должно открывать их не кому случится, а старцам духовным, имеющим дар рассуждения, не по годам и сединам. Многие, доверившись старости и исповедав свои помыслы, не получили врачевства, а впали в отчаяние от неискусства принявших исповедь”. Преподобный авва Моисей Скитский просил себе совета у юнаго Захарии, жившаго в Скиту. Захария пал к ногам старца и сказал ему: “Отец! меня ли ты вопрашаешь?” Старец отвечал ему: “Поверь мне, сын мой, Захария, что я видел сошествие Святаго Духа на тебя, и потому нахожу нужным вопрошать тебя” (Алфавитный Патерик). Откровение помыслов и жительство под руководством духоносных отцев признавалось древними иноками столько необходимым, что иноки, отвергавшие это делание, причислялись к находящимся вне спасительнаго пути (авва Дорофей, поучение о еже не оставляти свой разум). С постепенным ослаблением христианства начало постепенно ослабевать и монашество; начали умаляться живые сосуды Святаго Духа; многие лицемеры, в видах корыстолюбия и приобретения человеческой славы, начали притворятся святыми и духовными, привлекать к себе неопытных искусно сочиненною личиною, повреждать и губить их. Уже Симеон Новый богослов живший в 10 веке по Рождестве Христовом, говорил: “Изучай Божественное Писание и писания святых Отцов, особливо деятельные, чтоб с учением их, сличив учение и поведение твоего учителя и старца, ты мог их видеть (эти учения и поведение) как в зеркале и понимать; согласное с писанием усвоивать себе и содержать в мысли; ложное же и худое познавать и отвергать, чтоб не быть обманутым. Знай, что в наши дни появилось много обманщиков и лжеучителей” (Глава 33. Добротолюбие, часть 1). С течением времени более и более умалялись духоносные учители, как об этом с болезнованием повествуют позднейшие святые Отцы. “Ныне таковые наставники до крайности оскудели”, – говорил преподобный Нил Сорский, живший в 15 веке (Предисловие к уставу). С оскудением наставников святые отцы, по внушению Святаго Духа, благовременно и прозрительно промышлявшему о духовной потребности иноков последняго времени, составили много назидательных сочинений, совокупностью которых удовлетворительно определяется иноческий подвиг (Эта мысль обретается в житии старца Паисия Величковскаго, искуснейшаго наставника иноков, скончавшагося в конце 18 столетия. Житие и писания его изданы Оптиною Пустынею в 1847 году). Этими святыми писаниями исполняется в некоторой степени недостаток живых органов духа. Позднейшие отцы уже более предлагают в руководство Священное Писание и писания отеческие, как предложил их Новый Богослов, не отвергая и весьма осторожный совет с современными отцами и братиями, при всевозможном удалении от скитания и от знакомства вне и внутри монастыря, при тщательном содержании духа в мыслях и чувствованиях смирения и покаяния. Весьма затруднительно и весьма косно иноческое преуспеяние доставляемое этим деланием; но это делание, дарованное Богом нашему времени и мы обязаны с благоговением пользоваться даром Божиим, данным нам во спасение. Косность преуспеяния, многочисленность преткновений невольно смиряют дух наш, столько склонный к тщеславию и превозношению, доставляют драгоценное познание наших немощей, приводят к упованию на единое милосердие Божие. Такое упование не посрамит (Римлянам 5,5). Почему не дано нам огненных крыл древняго монашества, которыми оно с быстротою и силою перелетало через море страстей, как то было открыто одному из великих древних отцев? (Алфавитный Патерик, в житии преподобнаго Иоанна Колова) – это судьбы Божии, превышающия наше понятие; изследование их нам воспрещено: оно было бы трудом тщетным, начинанием высокомерным и преступным (Так же в житии Антония Великаго), яко неиспытани судове Его, и неизследовани путие Его. Кто бо разуме ум Господень? или кто советник Ему бысть? Ему слава во веки. Аминь. (Римлянам 11,33-36).

[Назад] [Далее]

Источник: www.wco.ru/biblio

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *